В первой части мы разобрали самые первые кризисы экономики, что ж теперь вас приветствует 2 часть, приятного погружения в чтение!

Аргентинский экономический кризис (конец 1990-х)

В 2001–2002 годах экономику Аргентины поразил жестокий кризис: треть семей в пригородах Буенос-айреса оказались за чертой бедности, а болезненный отказ от конвертируемости национальной валюты в сочетании с финансовым кризисом и дефолтом по государственной задолженности продавал доверие отечественных и иностранных инвесторов. 

Причины кризиса

На наш взгляд, кризис был обусловлен четырьмя основными причинами:

(1) неверной бюджетной политикой;

(2) негибкостью цен и зарплат, не сочетавшейся с фиксированным обменным курсом национальной валюты;

(3) серьезными внешними шоковыми воздействиями;

(4) политической нестабильностью.

Двоякая непоследовательность бюджетной политики

С одной стороны, рост государственных расходов, измеряемых в американских долларах, превышал рост ВВП, корректируемый ценами на торговые товары. С другой стороны, первичный профицит федерального и региональных бюджетов увеличивался недостаточно быстро, чтобы догнать усиление финансового бремени, связанного с растущей государственной задолженностью, а также с постепенным отказом от облигаций с преференциальными процентными ставками («облигаций Брэди» и иных бумаг, выпускавшихся для погашения долгов государства перед пенсионерами и подрядчиками) и их заменой ценными бумагами, торговавшимися по рыночным ставкам.

Негативное воздействие реальных шоков на конвертируемость песо побудило многих аналитиков подвергнуть сомнению тезис о фискальной природе кризиса. На наш взгляд, подобные сомнения вызваны неполным учетом имеющихся данных об аргентинской экономике и неверным истолкованием причинно-следственной связи между государственными расходами и реальным курсом национальной валюты.

Первый аспект этого вопроса связан с тем фактом, что государственные расходы в основном затрагивают неторговые товары и услуги. Неконтролируемое расширение неторгового сектора ведет к завышенному валютному курсу в условиях небольших по масштабу открытых экономик, поскольку давление на внутренние цены не компенсируется ценами на торговые товары: их ограничивает фиксированный курс национальной валюты и мировые цены. В 1991–2001 годах государственные расходы трех уровней в Аргентине возросли на 77% в долларовом исчислении, при этом ВВП страны за тот же период увеличился на 57%, а долларовые цены на торговые товары упали (табл. 1).

Более того, официальная статистка неадекватно отражает государственные затраты, поскольку в данных о бюджетном дефиците систематически недооцениваются вариации государственной задолженности — т.е. новые долги, в которые влезает государство для выплаты прежних, в категорию «расходы» не включаются. Если ежегодно «корректировать» расходы с учетом разницы между консолидированным дефицитом и вариацией задолженности, рост государственных расходов за период 1991–2001 годов составил примерно 97%; в долларовом исчислении эта цифра на сорок с лишним процентных пунктов превысит рост ВВП с поправкой на цены торговых товаров. Явно «расширительная» политика в сфере государственных расходов, финансировавшаяся в основном за счет зарубежных кредитов, способствовала возникновению завышенного реального обменного курса. На деле аргентинское государство тратило деньги так, будто чрезвычайно благоприятные цены на экспортные товары страны, существовавшие в 1996–1997 годах, могли сохраняться до бесконечности. Их последующее резкое падение выявило слабость аргентинской бюджетной полиции.

Второй аспект фискальной проблемы становится очевиден, если мы проанализируем эволюцию первичного бюджетного баланса. В 1991–2001 годах средний профицит первичного баланса федерального бюджета составлял 1% ВВП, а процентные платежи по государственным долгам равнялись 2,8% ВВП. Однако при правильном исчислении обнаруживается, что на деле в течение этих 11 лет первичный баланс федерального бюджета сводился с дефицитом в размере 0,7% ВВП. К концу указанного периода баланс консолидированного бюджета демонстрировал дефицит на уровне почти 6% ВВП. После девальвации песо в 2002 году проблему усугубил тот факт, что основная часть государственной задолженности была деноминирована в долларах.

Еще один неверный тезис связан со сравнением суверенной задолженности Аргентины с «потолком» государственного долга на уровне 60% ВВП, установленным для стран Евросоюза Маастрихтскими соглашениями. Проблема с этим подходом заключается в том, что правила Европейского сообщества разрабатывались для стран, не имевших затруднений с основным капиталом. В развивающихся странах ситуация не всегда бывает аналогичной — там объемы отечественного капитала ограничены, а приток капитала извне может иссякнуть по не зависящим от них причинам.

В 1990-х показатели Аргентины в основном соответствовали маастрихтским стандартам — кроме одного, имеющего важнейшее значение для стабильности ситуации с государственной задолженностью. Речь идет о величине спреда по государственным облигациям, выпускаемым в национальной валюте, по сравнению с самыми низкими процентными ставками, существовавшими в европейских странах. Спреды по аргентинским облигациям, деноминированным в песо, втрое превышали 150 базовых пунктов, установленных Маастрихскими соглашениями. Вместе с неспособностью страны войти в международных рейтингах в «инвестиционную» категорию, это позволяло предположить, что задолженность Аргентины рано или поздно будет признана неуправляемой.

По этим причинам правила кредитования стран с развивающейся рыночной экономикой следует ужесточить; если бы так и случилось, уязвимость бюджетной ситуации в Аргентине стала бы еще очевиднее (Artana, Lopez Murphy, Navajas 2003). Отнюдь не случаен тот факт, что у стран, чья экономика считается здоровой, например у Чили, уровень задолженности значительно ниже, чем у Аргентины — как по сравнению с объемом ВВП, так и по отношению к сумме поступлений в госбюджет.

Негибкость

Проблему негибкости экономики надо решать, имея в виду, что жесткое соблюдение конвертируемости национальной валюты — в рамках currency board — требует гибкости других экономических переменных, достаточной, чтобы амортизировать негативные внешние шоки, основываясь скорее на номинальной, а не количественной адаптации. Реакция экономики на неожиданное сокращение притока долларов (из-за оттока капитала или падения объемов экспорта) может выражаться в перенацеливании ресурсов на производство торговых товаров и услуг, или сокращении импорта за счет снижения совокупного спроса. Если экономика отличается гибкостью, коррекция происходит по первому варианту; в случае ее негибкости — по второму, более затяжному, дорогостоящему и болезненному.

Первый аспект проблемы негибкости связан с недостаточным участием аргентинской экономики в международной торговле. Несмотря на достижения на пути к региональной экономической интеграции, Аргентина, если судить по соотношению импорта и объема ВВП, является одной из наименее вовлеченных в международную торговлю стран Южной Америки. Для стран — участниц соглашения МЕРКОСУР средний уровень общих таможенных тарифов составляет 13%, тогда как в Чили он равен 7%, а в развитых странах не достигает и 5%. Из-за этого антиэкспортного перекоса объем экспорта в Аргентине не превышает 10% ВВП — несмотря на мощный экономический рост в 1990-х. Низкий уровень соотношения между объемом экспорта и ВВП означает, что любое внешнее воздействие, сокращающее приток капитала на 1% ВВП, требует компенсирующего увеличения экспорта на 10% выше тренда — иначе экономический спад неизбежен.

Второй аспект касается регулирования рынка труда, и в этом отношении в Аргентине не было достигнуто достаточного прогресса, чтобы обеспечить его нужную гибкость. В частности, на пути перенацеливания ресурсов на производство торговых товаров стоял дополнительный барьер: этот сектор в основном относится к «формальной» экономике, тогда как существенная доля деятельности в неторговом секторе носит неформальный характер. Перераспределение трудовых ресурсов еще больше затрудняется налоговым дифференциалом, обременяющим «формальную» экономику, особенно в том случае, когда налогообложение напрямую воздействует на найм рабочей силы.

В том, что касается обеспечения гибкости в сфере бизнеса, аргентинское законодательство о банкротстве явно неадекватно. Должники в нашей стране пользуются большей защитой, чем в Соединенных Штатах.

Наконец, особенно вопиющая негибкость наблюдается в области государственных расходов. Успешная девальвация национальной валюты должна сократить как стоимость рабочей силы, так и бремя, накладываемое государством на торговый сектор. В отсутствие гибкого валютного курса ситуация требовала сокращения государственных расходов или строгого ограничения на «рост» государства. Однако негибкость в сфере расходов просуществовала достаточно долго и после начала кризиса, что показывает, какого масштаба достигла эта проблема.

Внешнее воздействие

Аргентине был нанесен удар извне — и его происхождение весьма необычно. Наша страна вела интенсивную торговлю в рамках собственного региона, экспортировала сельскохозяйственные и промышленные товары и во многом опиралась на приток капитала. С 1997 года во всех этих сферах возникли негативные тенденции. К 1999–2000 годам цены на экспортные аргентинские товары упали по сравнению с 1996–1997 годами примерно на 15%. Положение страны ухудшилось и из-за того, что основные торговые партнеры Аргентины — Европа, Бразилия, Чили — снизили курс своей валюты. В условиях жесткой привязки песо к американскому доллару предпринять аналогичные шаги было невозможно. Что правительство должно было сделать, так это создать резервы в период благоприятной экономической конъюнктуры, чтобы позднее снизить налоги и поддержать тем самым частный сектор, связанный по рукам и ногам высоким курсом песо.

Иностранные кредиты постепенно истощились, и на рынках капитала возникло ощущение, что кризис в Аргентине носит затяжной характер. Приток капитала, составлявший в 1996–1997 годах в среднем 6% от ВВП, к 2000 году сократился вдвое, а в 2001-м полностью сошел на нет. Проблема внешнего финансирования в 2000–2001 годах отчасти смягчалась заимствованием у международных финансовых институтов — т.е. на самом деле чистый отток частного капитала был еще больше. Но поскольку международные институты не в состоянии увеличить объем помощи Аргентине, дефицит капитала может приобрести затяжной характер, ведь в объявившей дефолт стране, где государство вмешивается в осуществление частных контрактов, частные инвестиции дадут отдачу очень нескоро.

Политические проблемы

Коалиционное правительство, пришедшее к власти в 1999 году, реагировало на кризис слишком медленно и нерешительно. В 2001 году банковскую систему еще больше ослабили кредиты, которые государство в принудительном порядке брало из резервов банков; режим формирования валютного курса был изменен за счет привязки песо к «корзине» валют, включавшей евро, — таким образом правительство пыталось придать ему большую гибкость. Бюджетные ограничения игнорировались: как федеральные, так и региональные власти выпускали «квазиденьги». Государство вмешивалось в деятельность пенсионных фондов. Все эти ошибки усиливали кризис доверия и способствовали «бегству вкладчиков», которое, в свою очередь, привело к принудительному замораживанию банковских счетов, дефолту и девальвации песо.

Выводы

Аргентинский кризис выглядел как сочетание всех возможных зол. Его социальные последствия были крайне болезненны, государство объявило дефолт, паралич финансовой системы затянулся, а проблема бюджетных расходов осталась нерешенной — инфляции было предоставлено сделать то, на что не решился Конгресс. Более того, бегство вкладчиков и капиталов подорвало доверие к финансовой системе, свело к нулю законы об ответственной бюджетной политике, принятые в 1999 году, и препятствует тем самым реализации частных контрактов, несмотря на наличие закона, на бумаге защищающего банковские депозиты.

Восстановление аргентинской экономики будет делом непростым, даже несмотря на то, что в последнее время в стране наблюдается оживление экономической активности. Необходимо перестроить ключевые институты, восстановить доверие к ним — а для этого потребуются существенные политические реформы. На наш взгляд, наличие прочных бюджетных институтов является основой экономической стабильности, и их создание должно предшествовать решениям в валютной сфере, поскольку неэффективная бюджетная политика рано или поздно оказывается несовместимой с любым устойчивым монетарным режимом. На деле в основе выхода из кризиса должен лежать жесткий и окончательный отказ от свойственной аргентинскому государству «мании бюджетного дефицита», который до времени скрывается, но в конечном итоге приводит к невыполнению государством своих обязательств.

Азиатский финансовый кризис (1997—1998)

Когда после падения коммунизма Фрэнсис Фукуяма писал свою книгу «Конец истории», многие были уверены, что теперь дела могут пойти только в гору. Они верили, что мир пойдет путем демократии, что либеральная экономика будет расти вечно, и что всё человечество возьмется за руки и будет жить в любви и мире. Но действительность быстро внесла свои коррективы в эти оптимистичные прогнозы…

Эра мировой экономики началась, очень приблизительно, с середины 1990-х. Кажется, последние двадцать лет принесли в основном кризисные ситуации. Это время лучше всего характеризуется эффектом домино. В определенных регионах зарождалось всё больше и больше кризисов, которые они со временем могли преодолеть, «заразив», однако, в ходе этого процесса своими проблемами другие регионы.

Азиатский финансовый кризис

В конце 1980-х и начале 1990-х фантастические условия в Юго-Восточной Азии привлекли массу спекулятивного капитала. Большинство стран региона зафиксировали свои валюты по отношению к американскому доллару, достигнув затем относительно высоких процентных ставок, обещавших высокую прибыльность потенциальным инвесторам. Это время вошло в историю под названием азиатского экономического чуда. «Азиатские тигры» росли поражающими воображение темпами, наводнив развитые страны дешевыми промтоварами. По некоторым оценкам, около половины инвестиций развивающихся стран мира в итоге были направлены в этот регион.

В середине 1990-х Соединенные Штаты выходили из застоя, и этот процесс сопровождался ростом процентных ставок. В то же время Китай предпринял целый ряд реформ в поддержку экспорта и начал конкурировать на рынках состоятельных стран с другими странами Юго-Восточной Азии. За этим последовало время, когда решалась судьба Гонконга, финансового центра региона, который 1 июля 1997 года перешел из юрисдикции Великобритании в управление Китая. В связи с этим событием спекулятивный капитал переметнулся в Соединенные Штаты, поскольку потенциальная прибыль больше не оправдывала риска.

Рынки были наводнены местными валютами

Азиатские тигры предприняли попытку аккумулировать местные валюты, распродавая свои финансовые резервы, однако одна за другой страны решительно «отвязывали» свои валюты от доллара. Результаты оказались тревожными. Валюты Таиланда, Филиппин, Малайзии и Южной Кореи упали в пределах 35-45% по отношению к доллару. Падение индийской рупии составило 83%. Эта ситуация вызвала падение на местных финансовых рынках, банкротство граждан и городов, увязших в долгах, а также катастрофическое обнищание общества.

В числе последствий были и социальные волнения. Сухарто, президент Индонезии, был отстранен от власти после 3 лет правления. Правительство Таиланда также было низложено. Регион испытал эскалацию сепаратизма, нашествие исламизма, а также попал во власть антизападных настроений.

Вопреки ожиданиям, кризис не распространился на остальной мир, хотя фондовые рынки Соединенных Штатов и Японии, в руках которых была сосредоточена львиная доля региона, понесли ощутимый урон. Однако кризис породил некоторую турбуленцию в других частях мира.

Финансовый кризис в России

Азиатский кризис привел к значительному падению цен на нефть и цветные металлы. Как водится, эта ситуация подорвала основы российской экономики, которая зижделась на экспорте сырья. Россия также пострадала от расходов на войну в Чечне, сумма которых оценивается в 5.5 миллиардов долларов. Бюджетный дефицит и дефицит торгового баланса оказали масштабное негативное воздействие на валютные резервы России, стремившиеся достичь фиксированного соотношения рубля и доллара. Москву внезапно настигли проблемы с выплатой заработных плат, что привело к забастовке шахтеров и блокированию Транссибирской железной дороги.

Чтобы остановить отток инвесторов, Россия радикально повысила проценты на казначейские облигации, для отдельных эмиссий достигавшие 150%. Международный валютный фонд выделил России кредит в сумме 22.6 миллиарда долларов, но впоследствии расследование установило, что 5 миллиардов исчезли без следа.

Деноминация рубля

17 августа 1998 года российское правительство и Центральный банк России выступили с совместным заявлением, в котором представили план выхода из кризиса, основанный на деноминации рубля, приостановлении выплаты российского внутреннего долга (номинированного в рублях) и объявили 90-дневный мораторий на погашение определенных кредитов в иностранной валюте, включая задолженность иностранным юридическим лицам. Некоторые казначейские облигации должны были быть обменены на другие. 2 сентября Центральный банк России отказался от защиты стоимости рубля и отпустил курс «в свободное плаванье». В течение месяца после начальной деноминации стоимость российского рубля упала на две трети.

Естественно, это привело к колоссальной инфляции, достигшей в 1998 году 84%. Бюджет был не в состоянии вынести ношу сельскохозяйственных субсидий, что, наряду со слабым, привело к коллапсу промышленности и к октябрю вынудило правительство искать помощи за рубежом.

Кризис окончательно решил судьбу президента России Бориса Ельцина, хотя он мог оставаться у власти до конца срока в 1999 году. Эти события возымели масштабное негативное влияние и на Польшу, так как Россия была её ключевым торговым партнером. Приблизительно в это время экономика начала отдавать предпочтение Западу и отдаляться от Востока.

Россия оправилась от кризиса достаточно быстро. Процесс деноминации валюты оказал благотворное влияние на экспорт и ограниченный импорт, что пошло на пользу местной промышленности. Рост цен на сырье обеспечил необходимый капитал.

Банкротство Аргентины

В течение многих лет бюджетный дефицит Аргентины был слишком высок. Вследствие провала государственных инвестиций, Фолклендской войны 1982 года и постоянной смены власти государство увязло в долгах. Это было что-то вроде латиноамериканской Греции – жизнь в кредит, низкое поступление налогов и необузданное отмывание денег. И всё шло хорошо, пока из-за границы приходили кредитные деньги.

В 1998 году, под влиянием азиатского кризиса, Бразилия и Мехико, два крупнейших торговых партнера Аргентины, деноминировали свою валюту. Приток в бюджет денег от приватизации также остановился приблизительно в это же время.

Аргентина попадает в тотальную зависимость от кредитов Международного валютного фонда. Международные рейтинговые агентства приступили к снижению оценки облигаций Аргентины, что привело к росту процентных ставок. Международный валютный фонд потребовал от Аргентины урезать бюджет и повысить налоги. Безработица стала расти, а доходы населения резко уменьшились.

В июле 2001 г. страна оказалась на краю катастрофы. Правительство Аргентины убедило инвесторов продлить кредит в сумме свыше 30 миллиардов долларов и обменять старые облигации на новые, с более высокой ставкой процента и более длительным сроком. Несмотря на это Международный валютный фонд остановил выплату очередного транша кредита в ноябре, поскольку установленные бюджетные ограничения выполнены не были. В панике жители Аргентины начали массово вынимать деньги из банков, обменивать их на доллары и отправлять за границу. 2 декабря правительство Аргентины внесло ограничение на снятие наличных с банковских депозитов, установив в качестве лимита 250 долларов в неделю на человека.

В ответ на эту меру встревоженные аргентинцы вышли на улицы. Массовые протесты привели к падению правительства, и новый президент объявил, что Аргентина не будет выполнять часть своих обязательств. В 2002 году курс аргентинского песо, до сих пор привязанный к доллару, был отпущен в свободное плаванье. Эта мера только ускорила процесс обнищания населения, а инфляция достигла 220% в год. Несмотря на это в 2003 году, после четырех лет застоя, экономика начала расти. Аргентина снова вошла в период роста, хотя и ненадолго. В том же десятилетии выплыла наружу фальсификация экономических показателей, и инфляция снова взлетела. В 2014 году, после неблагоприятного решения суда Соединенных Штатов в отношении не погашенных в 2001 году обязательств, Аргентина снова частично приостановила выплату долга.

«Мыльный пузырь» дот-ком

В конце 1990-х всю Америку охватила интернет-лихорадка. Инвесторы буквально набрасывались на акции компаний, имевших хоть малейшее отношение к деятельности онлайн. Порой достаточно было презентации веб-сайта, чтобы курсы обмена взлетели.

Инвесторы не обращали внимания на суть компании. Они были уверены, что важнейшим атрибутом компании дот-ком является способность демонстрировать быстрый рост количества пользователей. Немногие обращали внимание на факт, что большинство компаний не генерировали прибыли, а у некоторых не было даже оборота. Лозунгом того времени было «Пан или пропал».

И тогда случилось неизбежное. Инвесторы начали массово продавать переоцененные акции. Интернет-компании потянули за собой и остальной фондовый рынок. Большинство компаний дот-ком исчезли, но некоторые, в том числе Amazon, Google и Cisco, сумели выжить и работают до сих пор. С марта 2000 по октябрь 2002 капитализация Нью-Йоркской фондовой биржи упала на 5 триллионов долларов (доходная часть бюджета Польши за 2015 год составила немногим более 77 миллиардов долларов, что в абсолютном выражении в 65 раз меньше).

Усугубленная террористической атакой на 9/11 на Мировой торговый центр в 2001, эта ситуация привела к краткосрочной депрессии, которая оказалась всего лишь прелюдией.

Мировой кризис 2007 года

Завершился ли он на самом деле? Экономисты расходятся во мнениях. Эти события настолько свежи в памяти, что даже не получили пока названия, поэтому я не буду подводить итогов, а вместо этого сосредоточусь на природе этого явления.

Кризис зародился в Соединенных Штатах из «мыльного пузыря» в секторе недвижимости. Рост цен на недвижимость вдохновил покупателей; банки щедро раздавали кредиты практически любому, без учета потенциального риска. Кредиты с самой высокой степенью риска они «упаковывали» в сложные финансовые инструменты, которые затем навязывали своим, как частным, так и бизнес-клиентам или же другим банкам в форме облигаций.

В 2007 году эти махинации выплыли наружу. Казалось, выход из кризиса будет найден быстро, и проблемы ограничатся спадом на рынке недвижимости и коррекцией на фондовом рынке, однако в 2008 году случилось банкротство инвестиционного банка Lehman Brothers, увязшего по уши в своих подозрительных продуктов на базе кредитов. Последовала продажа других банков за малую долю их фактической стоимости во имя предотвращения банкротства, и федеральное правительство было вынуждено произвести вмешательство на рынке ипотечного кредитования. Золото, традиционно надежный объект инвестиций даже в самые тяжелые времена, побило все рекорды, упав до 2000 долларов за унцию.

В Европе тоже имелись токсичные облигации

Чтобы предотвратить серьезный шок для своих собственных финансовых систем, государства начали направлять капитал в банки, выкупая их, что привело к огромному росту государственного долга. Дальше – больше: оказалось, что многие европейские страны, под предводительством Греции, едва справлялись с этой ситуацией. Несмотря на свое фактическое банкротство, Греции до сих пор сложно переломить ситуацию.

Проблемы финансового рынка стали причиной глобального кризиса. В ответ на это центральные банки снизили процентные ставки до рекордных значений и приступили к осуществлению программ «количественного смягчения», состоявших в дополнительной денежной эмиссии. Большая часть этого дополнительного финансирования использовалась для поддержания рынков капитала, которые сумели восстановиться гораздо быстрее реальной экономики. Однако проблема огромной безнадежной задолженности остается нерешенной для многих стран.

В современной экономике кризисы являются, к сожалению, циклически повторяющимся явлением.

Экономический кризис в России (1998)

Государственные краткосрочные облигации с высокой доходностью Россия начала выпускать в мае 1993 года. На полученные деньги правительство затыкало дыры в бюджете.

К середине 1997 года стало ясно, что денег от новых выпусков ГКО хватает только на выплаты процентов по старым.
В это же время в Азии разразился финансовый кризис. Инвесторы начали забирать деньги с развивающихся рынков, в том числе из России. Плюс начали падать цены на нефть.

17 августа 1998 года правительство объявило о заморозке выплат по ГКО на 90 дней. ЦБ перестал поддерживать рубль. Курс доллара взлетел с 6 рублей в августе до 20 рублей к концу 1998 года.

В первой половине 1990-х годов после жесткого перехода к рыночной экономике встал вопрос о финансировании дефицита бюджета. Власти решили выпускать государственные краткосрочные облигации (ГКО).
ГКО выпускались на срок в 3,6 и 12 месяцев. Бумаги продавались по цене ниже номинала, а потом выкупались по номиналу. Если спрос на облигации был невысоким, цены снижались. Первые ГКО были выпущены в мае 1993 года.
Высокая доходность ГКО и небольшой срок их обращения позволяли инвесторам получать большие прибыли. При этом обслуживание такого долга обходилось для правительства дорого.

«Уже к середине 1997 года обслуживался только процент по долгу, а чистого привлечения практически не происходило. Это такой эффект пирамиды», — говорит глава центра структурных исследований РАНХиГС Алексей Ведев.

В то время страна жила не по средствам, считает экономист Андрей Нечаев, занимавший пост министра экономики в правительстве Егора Гайдара. «Подконтрольная коммунистам Дума печатала законы, совершенно не считаясь с возможностями бюджета, политически слабое правительство было не в состоянии этому противостоять», — писал Нечаев.

Власти несколько лет воспроизводили бюджетный кризис, говорил в 1997 году заместитель директора Института экономических проблем переходного периода Владимир Мау (сейчас — ректор РАНХиГС). По его мнению, бюджетный кризис был основным препятствием, мешающим притоку денег в экономику.

Кризис плюс кризис

Летом 1997 года в Азии начался финансовый кризис, который сопровождался обвалом нацвалют азиатских стран. Инвесторы, вложившие в быстрорастущие азиатские экономики большие средства, начали переводить свои деньги в более безопасные активы.
Паника со временем распространилась и на Россию, для которой присутствие нерезидентов на рынке ГКО было крайне необходимо — они обеспечивали значительную часть спроса на облигации.

К концу года экономику ждал еще один удар. Начался спад цен на нефть — один из основных экспортных товаров российской экономики.
В конце 1997 года экономисты заговорили о необходимости девальвировать рубль, курс которого поддерживался интервенциями ЦБ.
На тот момент обязательства перед нерезидентами на фондовом рынке и на рынке ГКО превышали 36 млрд долларов, а резервы ЦБ составляли лишь 24 млрд долларов (много денег уходило на поддержку рубля), писали экономисты Андрей Вавилов и Георгий Трофимов в статье «Я знаю, кризис будет» от 17 декабря 1997 года, за восемь месяцев до дефолта.

Не хватало 12 млрд долларов. Чтобы устранить дисбаланс, нужно девальвировать рубль на 25-30% или повысить доходность ГКО еще больше, иначе их просто перестанут покупать, писали экономисты.

Правительство в итоге пошло по второму пути. К началу декабря 1997 года средняя доходность ГКО выросла с 17-18% до 35-40%. Получалось, что обслуживание долга еще сильнее подорожало.

Дефолт и рост

В течение первой половины 1998 года кризис постепенно усиливался, а власти игнорировали призывы экспертов к девальвации рубля. В апреле новым премьер-министром стал Сергей Кириенко — молодой технократ.
14 августа президент Борис Ельцин пообещал, что девальвации не будет. Но через три дня Кириенко объявил, что выплаты по ГКО замораживаются, а торговля ими прекращается.

ЦБ отказался от поддержки рубля, и курс доллара в России взлетел с 6 рублей в августе до 20 рублей к концу года. Из-за девальвации уровень жизни населения сильно снизился. Но промышленности дешевый рубль помог. Девальвация сделала российские товары более конкурентоспособными. Объемы экспорта выросли, и уже в 1999 году начался экономический рост. Помог и рост цен на нефть.

Цементный кризис (2006—2008)

«Цементный кризис» — значительное повышение рыночных цен на цемент в центральной части России, в ходе которого был превышен уровень цены цемента поставляемого из Китая, Турции, Египта. Факторами способствующих «кризису» называются: сложность организации импорта и большие сроки строительства новых заводов.

Первые признаки «кризиса» появились в 2005 году, когда лидер отрасли — холдинг «Евроцемент» изменил стратегию сбыта, отказавшись отпускать продукцию без 100%-ной предоплаты и по бартеру, одновременно повысив цены на продукцию на 20 %.

В октябре 2005 года ФАС обвинила компанию «Евроцемент» в установлении монопольно высоких цен. В 2006 году компания выплатила самый крупный в истории применения антимонопольного законодательства России штраф в размере 267 млн рублей.

В Татарстане и Нижегородской области с начала 2007 года стоимость тонны цемента увеличилась с 2100 до 6000-6600 рублей. Цена в Германии — 3,5 тыс., а в Финляндии — 2,4 тыс. рублей. Стоимость привозного цемента из Китая с учётом таможенных сборов и доставки составляет 3000-3500 рублей, но для цемента есть ограничения по максимальному времени доставки. Осенью 2007 года за 3 недели средняя стоимость цемента в Свердловской области по сравнению с летними показателями выросла на 30 %.В Санкт-Петербурге в 2006 году стоимость тонны составляла около 2,5 тыс. рублей, в 2007 — около 6 тыс.

По заявлению генерального директора компании «Бестъ. Коммерческая недвижимость» Георгия Рыкова:

Цемента в городе просто нет. Некоторые проекты (например, в области высотного домостроения) стоят только потому, что не хватает бетона.

По данным главы Росстроя, Сергея Круглика цена цемента на зарубежных ранках в два раза ниже, чем внутри России. В сентябре 2007 года Росстрой совместно с ФАС направил в Министерство экономического развития и торговли предложение о снятии существующией 5-процентной ввозной пошлины на цемент сроком на 9 месяцев.По заявлению директора департамента ценообразования в строительстве и экспертно-аналитической работы Ассоциации строителей России (АСР) Павла Горячкина:

Согласно таможенному тарифу РФ ставка ввозной таможенной пошлины на все виды цементной продукции определена в размере 5% от таможенной стоимости. Это совсем немного, и ее отмена ни к чему не приведет.

Для решения проблемы правительством Санкт Петербурга ведутся переговоры с морским портом о выделении терминала для перевалки цемента, а губернатор обратилась к председателю Совета директоров ОАО «РЖД» Владимиру Якунину с просьбой контролировать выделение цементовозов.

Комитет Государственной Думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям 12 октября 2007 года сделал заявление о необходимости стабилизации цен на рынке цемента и других строительных материалов:

…в регионах Европейской части России летом 2007 года стоимость цемента почти вдвое превышала стоимость аналогичного товара на рынке стран Европейского союза (90 евро).Установленные мощности действующих российских цементных заводов составляют 65 млн т, что значительно меньше прогнозируемых в 2008 году потребностей. Ввод новых и модернизация действующих производств цемента планируется только к 2009-2012 гг. и отстает от роста потребностей строительного комплекса с сегодняшних 55 млн т до 120 млн в 2011 году.

Одним из препятствий для масштабных товарных интервенций импортного цемента из стран экспортёров Турции, Египта и Китая является отсутствие эффективной инфраструктуры его разгрузки, хранения и транспортировки. Возможности ввоза цемента по импорту ограничиваются пропускной способностью портов, железнодорожных терминалов, количеством специального подвижного состава.

По мнению Комитета ситуация, складывающаяся в промышленности строительных материалов, прежде всего в цементной подотрасли, в 2008 году затормозит дальнейший рост объемов строительства и будет препятствовать реализации национального проекта «Доступное и комфортное жилье — гражданам России».Доля цемента в составе стоимости строительства возросла от 3-5% в 2005 году до 10-15% в 2007 году.

По данным компании «Базэлцемент» в 2008 году после отмены ввозных пошлин и увеличения импортных поставок цемента (в частности из Турции) цена на юге России снизилась на 10 %.

Надеемся эта информация была вам полезна, продолжения в 3 части…

Видео

Ru
Крупнейшие экономические Кризисы в Истории

0 0 votes
Рейтинг статьи